Главная | Фантастическая литература. Статьи. | Пространство и время смерти в поэтике абсурда

Вариацией темы письма и мышления является тема книг и чтения в романе Набокова.

Цинциннат читает современный роман «Quercus» из жизни дуба. Образ дерева также является важным и для Введенского. Дерево представляет собой единственную форму разумной жизни в абсурдном мире. В деревья превращаются любовники в пьесе Введенского «Куприянов и Наташа». В поэме «Кругом возможно Бог» упоминаются «деревья с глазами святых». Дуб из романа Набокова является центром бытия, его существование непреходяще, в отличие от того, что происходит в его тени. Но жизнь самого дуба бессмысленна - или невообразима, так как описание жизни дуба строится по типу «научного исследования», подобно исследованиям «гордых народов» Введенского: «Приходили и уходили различные образы жизни, на миг задерживаясь среди зеленых бликов. Естественные же промежутки бездействия заполнялись учеными описаниями самого дуба, с точки зрения дендрологии, орнитологии, колеоптерологии, мифологии, или описаниями популярными, с участием юмора».

Мир смерти в поэтике абсурда - это мир завершенных бессмыслиц в дискурсивном плане, и они реализуются как сюжетные ходы. Наибольшее количество таких образований связано с бытовой реальностью, принимающей характер бесконечной абсурдной пьесы, как это видно уже в сюжетах бытовых сказок, а также так называемых «докучных» сказках. Ее бесконечность и бессмысленность представляют характеристики смерти. Поэтому путешествие героя по мирам смерти связано с путешествием в мир завершенных бессмыслиц быта. Для Цинцинната это общение с м-сье Пьером, герой поэмы Введенского отправляется в гости к Петру Ивановичу Стиркобрееву. Гости Стиркобреева поют очень характерную песню, из которой следует, что они понимают факт своего пребывания в мире смерти: «В лесу растет могилка, / На ней цветет кулич. / Тут вносят на носилках / Болезнь паралич». Тем не менее для них существует по меньшей мере два привлекательных занятия - это еда и чувственные удовольствия. Такие характеристики мертвых приводит, по данным фольклора, В.Я. Пропп в своей работе «Исторические корни волшебной сказки». Несмотря на то, что в целом нельзя уподобить абсурдистский сюжет сюжету волшебной сказки, эти мотивы явно приходят из описаний пребывания в мире Бабы Яги и Кощея Бессмертного. Гости Стиркобреева едят «с угрюмой жадностью волны», а затем предаются веселью:

Очень похожее описание пира есть и в романе Набокова, это был прием накануне казни, куда явились вместе Цинциннат и м-сье Пьер. Стол с яствами напоминает «пологую алмазную гору», сытые гости издают урчание и ухаживают за единственной дамой: «Почтенная попечительница, багровея пятнами, безмолвно и напряженно откидываясь, защищалась от начальника снабжения, который игриво нацеливался в нее пальцем, похожим на морковь, как бы собираясь ее проткнуть или пощекотать, и приговаривал: «Ти-ти-ти-ти!».

Научно-популярное

НЛО

Суеверия и Фольклор

Паранормальное

Космология