Главная | Книга воспоминаний | ПАСТЫРСКИЙ КРЕСТ

УРОК ПОСЛУШАНИЯ

Светлана Козлова
С батюшкой нашим, отцом Геннадием, я познакомилась, можно сказать, случайно, потому что раньше я о существовании этого храма даже не знала.

Однажды я пришла на исповедь к своему духовнику, и он как-то вскользь упомянул, что есть, мол, такой храм Малое Вознесение на Большой Никитской напротив консерватории, есть там настоятель отец Геннадий и, кажется, у него нет регента, а потому можно и мне попробовать: придти, посмотреть, а может, он меня и возьмет...

И вот я пришла. Нашла Малое Вознесение не сразу, сначала попала в храм Воскресение Словущего в Брюсовском переулке, потом мне помогли разобраться в моей ошибке. Храм найти было нелегко: ка- кие-то строительные леса, заборы и так далее. В то время храм наш совсем не имел такого чистого и ухоженного вида, какой он приобрел позже, стараниями самого батюшки Геннадия.

Был день памяти мученика Трифона. Я, наконец, зашла в церковь. На клиросе стояли и пели люди. Они были все какие-то важные, значительные. Мне показалось, что все они, как минимум, с консерваторским образованием и поэтому мне здесь делать, наверное, нечего.

Ho потом вышел сам отец Геннадий. У него было такое открытое и доброе лицо, что я как-то поуспокоилась: такой добрый священник, наверное, заступится за меня перед такими значительными певцами.

Потом мы с ним познакомились, поговорили. Узнав, что меня прислал мой духовник, который был и его духовником, он еще более расположился ко мне. Он сказал, что я могу, если мне это необходимо, постоять на службе, послушать, прежде чем начать регентовать. Это было его отличительным качеством: он не назначал чего-то волевым решением, а давал человеку свободу выбора. Тем не менее, получилось так, что уже на следующий день, в самый праздник мученика Трифона, я начала регентовать.

И еще одна особенность батюшки в отношении самой службы: он никогда не настаивал ни на репертуаре, ни на каких-то второстепенных элементах службы. Даже по Уставу он ничего не диктовал, а, наоборот, спрашивал, как поют, например, в Лавре. И очень сокрушался и извинялся, когда допускал ка- кую-то ошибку.

А иногда сделаешь ему замечание в подобном случае, но потом видишь, как он это переживает, и уже чувствуешь виноватым не его, а себя.

Вспоминаю панихиды, которые отец Геннадий служил по субботам. Народу в храме было немного, с клироса — человека два или три; зато в храме молитвенная, сосредоточенная атмосфера, которая создавалась прежде всего, конечно, его сосредоточенностью и его молитвой. И атмосферу эту забыть было невозможно...

И вот, когда мы начинали петь, батюшка сам подпевал нам, и в этом было что-то очень родное, что-то свое. Он вообще очень ценил эти панихиды, сокрушался, что мало на них народа, что из клироса почти никого нет. И хотя он никогда не говорил об этом прямо, никогда не призывал с амвона приходить именно на субботнюю панихиду — он очень радовался, когда кто-то из прихожан появлялся на этой службе. А самое радостное и значительное воспоминание от совместных служб с батюшкой — это, конечно, празднование его именин. Тогда в нашем храме собирался настоящий собор священства, а в алтаре шла такая горячая молитва, что буквально зажигала и клирос, и всех прихожан.

При этом сам батюшка был настолько смиренным и так не любил выделяться, что никто и не знал, где он в этот момент находится — то ли в алтаре, а то ли на исповеди, где было, можно сказать, его главное место!..

А когда на полиелее все священство выходит, тут его, конечно, было заметно. Он шел, опустив голову, смущаясь. А если сам помазывал прихожан елеем, то и в этом у него была особенность. Крестик кисточкой он ставил не маленький на лбу, а какой-то большой, щедрый, широкий. И от этого становилось сразу и радостно, и ободряюще, и ты как-то подтягивался и совершенно по-иному себя ощущал...

Праздник Благовещения, в который батюшка преставился, приобрел для меня в последнее время какой-то особый оттенок. He только радости, но и потери, разлуки. Один близкий знакомый на Благовещенье ушел в монастырь, а вот отец Геннадий — просто ушел из этой жизни. И хотя я этот праздник очень люблю, в нем появилась, кроме света и радости, какая-то щемящая грусть, что-то глубоко личное и сокровенное...

Научно-популярное

НЛО

Суеверия и Фольклор

Паранормальное

Космология