Главная | Фантастическая литература. Статьи. | Пространство и время смерти в поэтике абсурда

Тема любви в «Приглашении на казнь» разворачивается во многом похоже.

В романе три мертвых женщины - это мать Цинцинната, Эммочка и Марфинька. Эммочка играет роль ложного спасителя, так как мир смерти - завершенный мир. В то же время она обладает определенной нуминозностью, напоминая танцовщицу. Марфинька отличатся чрезмерной чувственностью, она испытывает постоянное желание, что характерно для сказочных мертвецов. В то же время Цинциннат вспоминает Марфиньку прошлого и мечтает о Марфиньке будущего, так как продолжает любить ее: «Когда- нибудь состоится между нами истинное, исчерпывающее объяснение, - и тогда уж мы как-нибудь сложимся с тобой, приставим себя друг к дружке, решим головоломку: провести из такой-то точки в такую-то. чтобы ни разу. или - не отнимая карандаша. или еще как- нибудь. соединим, проведем, и получится из меня и тебя тот единственный наш узор, по которому я тоскую» . Из этого замечания становится ясно, что герой Набокова, в отличие от героя Введенского, не осознает или не хочет признавать факта собственной смерти и пребывания в ее пространстве и времени.

Таким образом, можно сказать, что временной аспект смерти состоит в переживании тоскливой длительности, в сущности бессобытийного мира, вызывающего скуку. Время здесь не порождает, а сворачивает смыслы, проявляясь как невидимое пламя. Вообще можно отметить, что образы огня и света в литературе сюрреализма и абсурда также распространены, как образы неба и являются важной частью поэтического кода этих художественных систем. Здесь можно назвать и «Огонь вещей» А.М. Ремизова, и «Отраженный свет» (или «Бледный огонь») В.В. Набокова. У Введенского существование Бога, тесно связанное с временными характеристиками мира, также предстает в связи с образами пламени. В финале поэмы мир раскаляется, что трактуется как посещение Бога, с одной стороны, и как «смерти вечная система» - с другой. Абсурдистский сюжет завершается, что типично, взаимоотрицающими утверждениями, и остается нереализованным желание героя «удалить время», ведь это означало бы и избавление от Бога как единственной возможности бытия. Д. Хармс (в повести «Старуха») и А. Введенский в качестве финального пуанта используют молитву, которой и завершается повествование. Фомин пытается молиться, и Бог явлен ему - пролетает орел, держащий в кулаке икону. Однако автор остается исключительно последовательным и констатирует: «И ты орел аэроплан / Сверкнешь стрелою в океан / Или коптящей свечкой / Рухнешь в речку». Герои Набокова лишены способности к молитве, им она не дана. Только в ранней лирике можно встретить несколько описаний религиозного чувства. В прозе же герои иногда испытывают чувство сопричастности вечному и вневременному началу, объединяющему прошлое и будущее, но эти переживания даются скорее в сюрреалистическом ключе.

Можно сказать, что в своем понимании смерти А. Введенский в чем-то близок А. Платонову, изображающему мир после Страшного суда, устроенного, однако, не Богом, а людьми. Но Платонов в таких своих произведениях, как «Чевенгур», «Счастливая Москва» и других разрабатывал утопический сюжет рукотворного воскрешения невоскресшего мира за счет использования ресурсов человеческого сердца. Такой вариант решения темы смерти и воскрешения совершенно нетипичен для абсурдистов, однако к такому решению близок В.В. Набоков в поздних своих произведениях. Но в «Приглашении на казнь» финал близок поэтике абсурда. Цинцин- нат уходит из одного мертвого мира в другой. Его уход не похож на воскрешение, так как «вектор» преображения в романе не задается. Возможно, Цинциннат, наконец, признает, что он мертв и понимает, что смерть - бесконечна. Его странствие продолжается.

Научно-популярное

НЛО

Суеверия и Фольклор

Паранормальное

Космология