Главная | Книга воспоминаний | ПАСТЫРСКИЙ КРЕСТ

СМЫСЛ жизни

Вячеслав Репин

Детом 1995 года, после десяти лет, проведенных во Франции, мне удалось разыскать в Москве своего давнего друга, М.Б., с которым судьба разминула нас годы назад. Знакомые удружи - ли мне номером телефона, позвонив по которому, я обнаружил, что М.Б. живет от меня через двор. Через пять минут мы встретились на ближайшем перекрестке и проговорили полночи. Уже светало, когда мы прощались на пороге московской квартиры М.Б.

— Приходи утром в наш храм, — внезапно предложил он.

Было как раз утро, и я думал об одном — как добраться до своей постели. Утренняя свежесть московских улиц, так хорошо мне помнившаяся по старым временам, типичная для континентального климата, была ощутима даже в комнатах и казалась будоражащей. Проспать такое утро?.. Взвесив все за и против, я пообещал прийти через пару часов...

Подернутые нежно-розовым заревом фасады зданий, запахи сырости, которыми дышит на прохожего каждая московская подворотня, аромат кофе, вырывающийся из дверей уже открытого кафе — такой мне запомнилась Большая Никитская, когда около девяти часов я пришел в то утро к церкви на назначенную встречу.

На тротуаре перед оградкой отреставрированного старинного храма, мимо невзрачных, покосившихся стен которого я ходил много лет, мой заново приобретенный друг дожидался меня в обществе рослого священнослужителя, облаченного в черную рясу, крупное правильное лицо которого с характерным морщинистым лбом, с седой бородой и внимательными, ласково-испытующими глазами показалось мне до странности знакомым...

Позднее, многие их тех, кто приходил со мной в храм Малого Вознесения — моя сестра, покойная мать, отец, двоюродная сестра, шурин, племянники — все мы, вспоминая свое первое впечатление от прихода в этом храм и от знакомства с его настоятелем, который для большинства из нас стал духовным отцом, делились между собой тем же наблюдением. С первой же встречи с отцом Геннадием возникало чувство, что знаешь этого человека уже давно.

Отец Геннадий становился близок мгновенно, в тот самый миг, когда впервые обращаясь к человеку как батюшка, он по-отцовски называл его крестным именем...

Когда отец Геннадий служил литургию, меня охватывало непроизвольное опасение за него, при виде усилий, которые он делал над собой, совершая богослужение. Эти усилия были всегда заметны на его лице. Я никогда не мог понять, что с ним происходит, отчего он задыхается. От трепета и волнения, которые он испытывал, неся послушание пастыря? От соприкосновения с тем, что он считал для себя священным? От переполнявшей его внутренней энергии? От желания дать своей пастве всего себя, дать больше, чем он может, чем хватает его сил, физических и душевных?
Особых минут было много. Сколько затаенного удовольствия я испытал, иногда заходя в храм по вечерам, когда в полутьме правого придела можно было застать молчаливую горстку прихожан. Это означало, что отец Геннадий еще исповедует. Co стороны можно было наблюдать за его жестами, за напряженным выражением лица,всегда в испарине, за тем, как, едва исповедующийся закончил перечисление своих грехов, отец Геннадий спешил встать рядом с ним на колени и взволнованно молился, с огорчением, сокрушенно, — видеть это было невыносимо. Исповедь в Малом Вознесении длилась всегда допоздна. Последние прихожане выходили на улицу перед консерваторией, когда она становилась безлюдной и была погружена в полумрак. Трудно было не поражаться выносливости нещадящего себя батюшки, его способности исповедовать часами, вникать в жизни людей, в мир каждого человека, который, даже в единственном числе, необъятен и оказывается несносным бременем чуть ли не для каждого из нас самих. Способность отца Геннадия к самоотдаче мне казалась феноменальной. И все это были будни его жизни!..

Однажды зимой на мой парижский адрес пришло письмо с фотографией отца Геннадия, на которой он был запечатлен перед своим храмом, в окружении детей из воскресной школы, среди которых была моя племянница. Дети были одеты в зимнюю одежду — в шапках, валенках, гетрах. Отец Геннадий был в одной рясе, с непокрытой головой. И та же ласковая улыбка! То же обескураживающее выражение доброты в глазах! Мне даже показалось, что в его лице было что-то наивное, что-то такое, что делало его похожим на стоявших рядом детей.

Научно-популярное

НЛО

Суеверия и Фольклор

Паранормальное

Космология