Главная | Книга воспоминаний | ПАСТЫРСКИЙ КРЕСТ

ПОМОЛИМСЯ ВМЕСТЕ!..

Алла Алексанлровна Анлреева
Я хочу попробовать рассказать об отце Геннадии. О том, каким я его видела, как чувствовала, и как его понимала.

С самых первых дней служения отца Геннадия, еще в храме Воскресения Словущего, — а я была прихожанкой этого храма, — я прилепилась к нему душой сразу, буквально как только увидала. От него исходили какой-то удивительный свет, тепло и доброта. Это невозможно было не видеть. Я очень помню его тогдашнего, столько уж лет тому назад... Такой большой, такой светлый, с золотыми волосами, весь искрящийся открытостью и добротой.

Я не могу сказать, что была его духовной дочерью. Вообще, мне для этого не хватало ответственности, смирения — всех тех качеств, которые абсолютно необходимы для того, чтобы называться духовной дочерью священника.

Ho я постоянно приходила к нему на исповедь. К нему и к отцу Владимиру Ригину. На исповедь к отцу Геннадию было приходить с одной стороны — очень легко,вот из-за этого света доброты, который от него исходил; — ас другой стороны — трудно, потому что эта доброта требовала ответственности. А как раз с ответственностью у нас, как мне кажется, дело обстоит особенно плохо.

Он удивительно был добр, и я помню, например, как однажды я его рассмешила. Я пришла, народу было совсем немного, когда я подошла, то сказала: “Батюшка, я дома помнила, в чем я грешна, и по дороге помнила, а вот пришла сюда, к вам, и здесь такой свет, такая благодать, что все мои грехи кажутся мне ужасной чепухой. И совершенно не хочется всю эту ерунду вспоминать, так здесь хорошо!”
И он рассмеялся на это. Тепло и сердечно рассмеялся.

А вот еще один случай, который мне рассказала моя крестница. Я никогда не крещу маленьких детей: мне так много лет, что я, конечно, не могу взять на себя такую ответственность — быть крестной матерью, которая растит ребенка. Ho взрослые крестницы у меня есть.

И вот одна из них (кстати, самая первая) потом со слезами мне рассказывала. Она была у отца Геннадия на исповеди, исповедовалась (ей было в чем) и она плача, вспоминала, как батюшка ей говорил: “Анечка, Анечка, ну что же ты делаешь?.. Анечка, да разве так можно? Ну, давай, вместе помолимся и Господь простит...”
Доброта его была очень особенная. Добрых священников я знаю если не много, то, во всяком случае, достаточно. У отца Геннадия была вот какая особенность: эта доброта не была какой-то абстрактной добротой, так сказать, обычным состоянием души этого человека, той добротой, которая просто направлена на всех. Ho каждый из тех, кто к нему приходил (я это знаю наверняка!) — каждый чувствовал, что батюшка к нему относится особенно. Вот я чувствовала именно так: что отец Геннадий особенно хорошо относится ко мне. И другой так чувствовал, и третий, и четвертый.

Потому что доброта его, повторяю, была не абстрактной добротой вообще, она была сердцем, направленным на конкретного человека.

Он видел не просто раба Божьего перед собой, а видел вот этого именно человека, с его чертами характера, с его биографией. И он умел любить каждого из нас лично. И лично понимать.

И, конечно, выдержать этого не могло человеческое сердце. Хотя мы, зная, что он в реанимации, не верили в возможность его смерти. Он выходил из больницы такой же светлый, такой же сияющий — разве можно было, видя его, поверить в его смерть?
И вот теперь его не стало, а мы со своей соседкой по-прежнему говорим: “Мы пойдем к отцу Геннадию”.

Потому что в храме от него осталось что-то необыкновенное, что-то самое существенное. И осталось даже то чувство, которое я испытала тогда: как только входишь в храм, так все грехи, которые до этого тащились за тобой как хвост, куда-то исчезают. И в храм приходишь за помощью. За опорой и помощью.

И была еще очень интересная особенность этой его необыкновенной доброты: она заставляла быть к себе более строгим, чем, возможно, мог бы заставить другой, более суровый и строгий наставник. Вот эта уверенность в том, что придешь и найдешь его доброту, прощение, и его молитву ко Господу, чтобы Он простил меня, — вот эта уверенность много раз предохраняла от недолжных поступков. Потому что просто нельзя было обмануть и огорчить такого человека.

И теперь это осталось так же, как было: возникает образ отца Геннадия — и останавливаешься на пути греха. Просто останавливаешься перед человеком такого тепла и света.

Научно-популярное

НЛО

Суеверия и Фольклор

Паранормальное

Космология