Главная | Книга воспоминаний

НАЧАЛО

СЛОВО О СЫНЕ

Лилия Павловна
и Алексанлр Сергеевич Огрызковы

Наш сын Геннадий родился 31 мая 1948 года в городе Михайлове Рязанской области. День был солнечный, веселый. А на свет появился настоящий богатырь — новорожденный младенец был весом 5 килограммов.

Полежали мы с сыном несколько дней в больнице, пришли домой. У меня в душе наступило какое- то умиротворение и спокойствие. А дедушка новорожденного, мой свекор Сергей Николаевич, сразу разглядел во внуке какого-то необычного, особенного человека. Он устроил ему настоящий прием: в комнате, где мы с мужем жили, на кровати расстелил шубу, торжественно положил на нее малыша и сказал: “Запомните: этот ребенок у нас — непростой”. И сам он так проникся этим ощущением, что даже никому из нас не позволил дать ребенку имя. Вдвоем с моей мамой они отыскали где-то старинный календарь (что в сорок восьмом году было совсем не так легко!) и, наконец, объявили нам, что выбрали имя внуку: Геннадий, что означает — “благородный”...

И вот начал наш Геночка расти. Рос он тоже как- то тихо, спокойно. Я не знала, что такое бессонные ночи, детский плач. Очень рано начал ходить и говорить. Так рано, что многие мои знакомые даже не верили, когда я им рассказывала.

Лет с двух мы начали ему читать книги. Он особенно любил “Бородино”, “Мужичок-с-ноготок” He- красова. Рано начал читать сам, читать любил с раннего детства и всю свою жизнь.

В 1951 году мы переехали из Михайлова сюда, в Косино, в учительский дом. Здесь и рос наш Гена с остальными детьми. Чем отличался от большинства — так это послушанием. Бывало, собирается погулять и спрашивает: “Мама, а когда я должен домой вернуться?” Скажу ему, например, что в шесть часов. И вот слышу, как он бегает по улице, играет с детьми, а сам время от времени спрашивает у взрослых, который час. Прибежит домой вовремя, а то еще и раньше назначенного срока и сразу спросит: “Я не опоздал?” До конца жизни слово матери оставалось для него законом...

Помню, жили мы в комнате в учительском доме, а напротив строились первые пятиэтажки. Я строго запретила сыну ходить на стройку — ведь очень легко можно было упасть, покалечиться. И вот однажды, вижу, возвращается мой Геночка домой после гулянья и плачет. Спрашиваю его, что случилось? “Да ведь я тебя обманул, — отвечает он мне. — Ведь я был сегодня на стройке. Уж ты прости меня, мама!..” А мог бы и не сказать — разве бы я узнала?.. Ho как видно, такая мысль не приходила ему в голову.

Когда мы переехали сюда из Михайлова, Гене было три года. А года в четыре он начал рисовать. И так пристрастился к этому занятию, что рисовал постоянно, каждый день. Мы покупали ему альбомы, карандаши, краски — но особенно заниматься с ним рисованием нам было некогда — целый день на работе в школе. Так он с бумагой и красками ходил по соседям и выпрашивал у них игрушки, чтобы их нарисовать, — благо, соседей вокруг было немало.

Впрочем, и места для рисования у него специального не было. Рисовал он или дома на полу, или выходил на крыльцо, поэтому все его видели рисующим. Многие стали нам говорить, что ребенок одарен и его надо учить рисованию серьезно, профессионально.

Исполнилось Гене семь лет в 1955 году — и он пошел в школу. Учился прилежно, старательно, да и способности были немалые, поэтому в смысле учебы ни учителям, ни родителям неприятностей он не доставлял. Конечно, как человек рисующий, всегда оформлял стенгазеты в своем классе.

Однажды вызвали меня на совещание, в институт усовершенствования учителей, в Москву. Я решила взять с собой и сына. Приехали мы с ним в столицу. У него, конечно, с собой альбом и карандаши — он времени не терял. Пришли в институт. Кругом ковры, картины на стенах в фойе — его это все очень поразило (а было ему тогда, наверное, лет десять). Началось совещание. Я пошла в зал, а он остался в фойе со своим альбомом, чтобы порисовать.

Научно-популярное

НЛО

Суеверия и Фольклор

Паранормальное

Космология